Обновления на сайте

30.07.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "День Крещения Руси в Менделеевске"

25.07.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Тихогорский крестный ход 2017"

28.06.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Икское устье"

1.06.2017 смотрите - расписание служб на май - июль 2017 г.

25.01.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Богоявление Господне!"

12.01.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Рождество Христово!"

Советуем послушать

ИВАН ПЕТРОВИЧ УШКОВ. ШТРИХИ К БИОГРАФИИ.

5 февраля в Богоявленском храме, в гробнице-усыпальнице была отслужена лития в память о кончине Петра Капитоновича Ушкова (1840-1898) – благотворителя нашего храма, купца, промышленника и мецената.

В своей проповеди, настоятель Богоявленского храма, протоиерей Алексий Загуменнов, отметил, что Петра Ушкова можно по праву считать основателем нашего города, так как именно на основе химических заводов, основателем и владельцем которых был Петр Ушков, со временем из местных поселений Бондюга, Камашево и Тихие горы и возник город Менделеевск. Он также отметил, что помимо Петра Капитоновича, не прекращали помогать храму и его потомки. Так его сын – Иван Петрович Ушков уже в начале XX века выделил средства на частичную реконструкцию храма – расширение центрального придела, оснащение храма современной системой отопления и устроение гробница для захоронения в ней своего отца — Петра Ушкова.

Петр Капитонович УшковПетр Капитонович Ушков
Close

Петр Капитонович Ушков

Иван Петрович УшковИван Петрович Ушков
Close

Иван Петрович Ушков

 

Как известно, во времена богоборчества власти старались или стереть из памяти, или опорочить таких людей, как Ушковы. Найти про них объективные данные, особенно в советское время, было практически невозможно. В настоящее время к нам возвращаются книги и документы, написанные современниками тех лет, на основании которых можно получить отчасти объективную картину событий и лиц того времени.

Примерно такой находкой и стали дошедшие до наших дней воспоминания близкого родственника Ушковых, потомственного дворянина Александра Николаевича Наумова (1868-1950). Его записки ярко и многогранно характеризуют многих представителей славной купеческой династии Ушковых. Женившись на Анне Ушковой (1877-1962), дочери Константина Капитоновича, Александр Наумов был хорошо и близко принят в семью. А со своим тестем у него установились настолько дружественные, искренние и теплые отношения, что глава семейства даже на некоторое время назначил зятя управляющим всей гигантской финансово-экономической деятельностью промышленных и коммерческих дел. И Александр Николаевич, надо отдать ему должное, оправдал доверие Константина Капитоновича.

Свои воспоминания А.Наумов писал, будучи уже в эмиграции. Опубликованы они были спустя четыре года после его смерти. Мемуары дают исследователям жизни Ушковых ценнейший фактографический материал о жизни семьи и ее отдельных представителей. Нам показалось любопытным представить некоторые данные, имеющие отношение к Ивану Петровичу Ушкову, последнему наследнику и единственному сыну Петра Капитоновича, тем более, что имя Ивана всегда окружали многочисленные слухи. По материалам А.Наумова, особенно, на наш взгляд, заслуживающим внимания, является факт паломнической поездки Ивана Ушкова в Саровский монастырь. Это может способствовать пересмотру однобоких характеристик некоторых личностных качеств наследника химических заводов, имеющих место в современном «ушкововедении» и приписывающим ему только отрицательные стороны бытия.

В российской династии купцов и промышленников Ушковых, Петр Капитонович (15.01.1840 – 23.01.1898), как старший из всех братьев, несомненно, занимал ведущее место. Владелец химических заводов, промышленник и известный свой благотворительностью меценат, он родился 15 января 1840 года в селе Тихие Горы Елабужского уезда Вятской губернии. Получив образование в Елабужском уездном училище, Петр Капитонович на протяжении всей своей жизни всегда проявлял неуемную страсть к познанию всего нового, особенно, что могло помочь ему в области совершенствования химического производства. Благодаря своим стараниям, в связи с ранней кончиной отца, Петр Капитонович уже в 28 лет принял все дела промышленного производства на себя. Получив в наследство заводы отца на начальном этапе их формирования, Петр Капитонович «исключительным трудом и энергией развил и усовершенствовал дело, тогда еще новое в России»[1].

Вот каким запомнился Петр Капитонович Ушков автору вышеупомянутых воспоминаний – «…высокий, мощный, с сильной проседью красивый брюнет чисто русского склада и облика, обладал недюжинным умом, выдающейся работоспособностью и железной энергией. Это был человек исключительно деловой. Вся его манера жить и действовать характеризовалась его любимой поговоркой: «Слова – от черта, цифры – от Бога»[2].

Там же он пишет: «Получив в свои руки отцовское химическое дело, Петр Капитонович сумел его расширить и настолько прочно поставить, что об его заводах знал весь промышленный мир страны, включительно до Военного Министерства. Оба основные его завода расположены были на р. Каме (Кокшанский и Бондюжский).

Скончался он скоропостижно, сравнительно не в старых годах, в Москве, оставив после себя вдову, урожденную Любимову, сестру известных казанских пароходовладельцев, замужних дочерей, породнившихся с представителями старинных московских торгово-промышленных семей (Барановых, Прохоровых и др.), и единственного сына Ивана, окончившего Московский Технический Институт и унаследовавшего дело и место своего отца»[3].

Таким образом наследником Петра Капитоновича в коммерческих и промышленных делах стал его сын Иван Петрович Ушков. Обладая финансовой независимостью, Иван Петрович проживал в богатой Москве и редко наведывался к себе в родную Бондюгу. В свое время он успел жениться и развестись с певицей одного их московских театров Теофиллой Михайловной[4] (под другим сведениям, ее имя было Феофилла). Он был директором-распорядителем Товарищества «П.К. Ушков и Ко», в составе директоров которого в разные периоды времени входили также его дети — Ушков Алексей Иванович и Александра Ивановна Ушкова, а также его дядя Константин Капитонович с сыном Константином Константиновичем[5]. Как известно, дальнейшая судьба химических предприятий не была безоблачной. Подробней разобраться в ситуации позволяют воспоминания А.Наумова, в которых он дает оценку и личностным качествам наследника химических заводов, и ситуации в целом. В частности, не без ноток сожаления он пишет: «Похожий во многих отношениях на своего энергичного родителя, Иван Петрович не обладал основным его свойством — настойчивой работоспособностью. Горячность и риск – вот что главным образом руководило нервным, излишне темпераментным и молодым Директором-Распорядителем. Родной дядя его Константин Капитонович тоже влияния на него иметь не мог. Дело пошло не по верному руслу, и пришлось его ликвидировать, тем более, что молодой Иван Ушков захворал неизлечимой болезнью, от которой и скончался в Швейцарии.

Таким неожиданным образом оборвалась старшая мужская линия Ушковых, а с ней погасло и знаменитое в свое время Ушковское химическое дело, перейдя в посторонние руки»[6].

Тем самым А.Наумов еще раз подтверждает, что наследников, могущих продолжить дело, по мужской линии у Петра Капитоновича, кроме сына Ивана, не было.

Еще возвращаясь к скоропостижной кончине смерти Ивана Петровича Ушкова, хочется привести полностью текст одной газетной заметки: «Уездный член Сарапульского окружного суда по Елабужскому уезду, на основании 1239 ст. X т. ч. I свод. закон. гр., вызывает наследников к имуществу, оставшемуся после смерти потомственного почётного гражданина инженер-технолога Ивана Петрова Ушкова, умершего 24 июня 1917 года, предъявить по подсудности в установленный 1241 ст. зак. гражд. шестимесячный срок права свои на оставшееся по смерти Ивана Ушкова Имущество»[7]. Это позволяет уточнить дату смерти Ивана Ушкова и показывает, в каком одиночестве закончилась его внешне богатая, благополучная и в тоже время сложная жизнь.

На фотографии, представленной в экспозиции краеведческого музея города Менделеевска, запечатлена сцена охоты семьи Ушковых, где можно видеть молодого человека в гордой позе – это и есть Иван Ушков. Весь его внешний вид и порыв говорят о личности пылкой и гордой. Но не стоит забывать, что это всего лишь внешние проявления и не следует спешить с односторонними оценками, забывая о возможности существования глубокого внутреннего мира.

Ушковы на охотеУшковы на охоте
Close

Ушковы на охоте

 

Достаточно вспомнить историю Богоявленского храма[8] в селе Тихие Горы, когда в 1898 году, вскоре после смерти Петра Капитоновича Ушкова, Иван Петрович, (состоявший в то время церковным старостой) решается провести расширение холодной части храма. Он заказал проект вятскому архитектору Алексею Николаевичу Лихачеву и получив разрешение на перестройку, с 1899 г. начал проводить реконструкцию храма, в ходе которой в течение 1900-1903 гг. церковь была существенно расширена. Во время строительных работ в северной части храма под землей была устроена гробница для Петра Капитоновича Ушкова, куда, с благословения Преосвященного Алексия, Архиепископа Вятского и Слободского была перенесена его могила с Тихогорского кладбища. Это событие произошло в 1903 году, одновременно с окончанием строительных работ в храме. Кроме устроения гробницы, под южным крылом храма была построена совершенная, по тем временам, система отопления: котельная-калорифер, и тогда же возможно, вся церковь снаружи была отделана листовым металлом. Богоявленская церковь по тем временам, значительно преобраилась. Таким образом, Иван Петрович проявил свое отношение русского православного человека к памяти своего родителя и показал себя истинным меценатом, пожертвовавшим на нужды храма значительные денежные суммы. И если реконструкция храма была завершена в 1903 году, то впереди Ивана Петровича ждала еще паломническая поездка в Саровскую обитель, описание которой может помочь нам дополнить наши представления об этом человеке.

Ниже представлен отрывок из воспоминаний А.Наумова, который может быть впервые в современных оценках Ивана Петровича Ушкова позволит взглянуть на него несколько под другим углом, не как на наследника капитала его отца, а как на личность с духовными потребностями, как на верующего человека с глубокими православными корнями. Речь идет о его совместной паломнической поездке в Саровскую обитель вместе с мужем его двоюродной сестры — А.Н. Наумовым. И хотя описание в основном ведется от лица автора воспоминаний, который большую часть своего повествования говорит о посетивших его личных переживаниях, можно надеяться, что Иван Петрович Ушков, будучи рядом, разделял чувства своего родственника, а иначе бы этой поездки просто не было.

Итак, как сообщил А.Н. Наумов, первая его поездка в Саровскую обитель состоялась следующим образом: «Летом того же 1906 года, в одну из многочисленных поездок между Головкиным и Самарой, куда мне все же приходилось наезжать, я плыл вверх по Волге. Перед высадкой на симбирской пристани, надумал я продолжить, не сходя с парохода, свое путешествие до Нижнего, оттуда дальше, до тихого Сарова. Жену я из Симбирска уведомил телеграммой…

…Со мною согласился путешествовать встретившийся мне на пароходе двоюродный брат моей жены Иван Петрович Ушков. Ранним утром в рессорной колымаге четвериком, выехали мы из Арзамаса и направились по невероятно колеистой и тряской дороге в длинный путь, сначала на Дивеево, и дальше – в Саровскую пустынь.

Переехав с шумом и треском по городскому бревенчатому мосту, мы спустились в ровную лощину, представлявшую из себя сплошное колыхавшееся море спеющей ржи, с каждым мгновением все ярче освещаемое огненно-золотистыми лучами восходившего солнца. Было чудное, ясное утро. Предстоял жаркий день. Привычная лошадь бодро встряхивались, стараясь не попадать на ходу в глубочайшие колеи. Спутник мой сразу же задремал; я же, ненасытный и жадный до новых мест, почти всю дорогу глаз не смыкал и ко всему присматривался с огромным интересом…

…Наконец, среди обширных полей, на фоне вдалеке видневшегося леса, показался Дивеев монастырь, с белокаменным величественным собором и огромной колокольней. Он был окружен высокой белой оградой. Вблизи высилась высокая ветряная мельница.

Все в Дивееве носило печать удивительной чистоты, начиная с гостиницы, где мы остановились, и кончая самыми отдаленными уголками монастырского обиталища. О внутреннем благолепии всех церквей и самого собора и говорить нечего — все блестело и сияло, благодаря неусыпным заботам многочисленных монашек, славившихся своим благочестием и трудолюбием.

Исключительный интерес представляла собою художественная иконописная мастерская. Я восторгался их работой. Расположенный приблизительно в десяти верстах от Сарова, Дивеевский монастырь благоговейно хранил память преподобного Серафима. Домик, в котором святой отец спасался много лет в глуши саровскаго леса; камень, на котором он 1000 дней и ночей молился; его одежда, вериги, шапочка и, наконец, сама чудотворная икона «Умиления Божьей Матери», которую преподобный всю жизнь имел пред собой, – все это свято хранилось в Дивееве, служа предметом поклонения многочисленных паломников. Чтилась в обители и «тропочка» – узенькая дорожка вдоль канавки, по которой монахини должны были по уставу, в память преподобного Серафима, ежедневно медленно проходить, читая Богородичная молитвы.

Обойдя все упомянутые святыни, и пробыв на вечерней и утренней церковной службе, поразившей нас своим чинным и тихим благолепием, мы отправились далее в Саров, пересекая часто попадавшиеся овраги с перелесками, проезжая мимо бывших барских усадеб, частью запущенных и забитых, частью превращенных в школы или земские больницы.

За полчаса до въезда нашего в саровский дремучий бор, пространством чуть ли не в 25.000 десятин, мы переехали нижегородскую границу и очутились в пределах Темниковскаго уезда Тамбовской губернии. Верст около пяти ехали под вековыми соснами, вдыхая их живительный аромат. Дорога была плохая, наш допотопный, т. н. рессорный, экипаж неистово скрипел и дребезжал, немилосердно нас подбрасывая по проросшим через дорогу корневищам. Мы нетерпеливо досаждали нашему ямщику расспросами «Скоро ли наконец Саров?» – и получали один и тот же меланхолический ответь: – «Вот до прогалины доедем, тогда и монастырь окажет»… Вот выехали мы на давно жданную прогалину, где перекрещивались две лесные дороги. Ямщик вытянул руку с надетым на нее кнутом и брякнул: «Вон Саров-от!»

При этих словах мы оба живо приподнялись и в один голос ахнули… Сквозь узкий, высокий, темно-зеленый коридор увидали мы незабываемую чудесную картину. В дремучем лесу, в грандиозной лесной раме, перед нашими глазами вырисовалась волшебная панорама целой группы златоглавых церквей и колоколен… Не успели мы вдоволь налюбоваться этим сказочным – на подобие Китеж-града – видением, как ямщик наш лениво стеганул своих притомившихся лошадей. Снова все задернулось сплошной хвойной завесой…

Спустя еще немного, мы выехали из темного леса на светлый простор веселой долины речки Саровки, на возвышенном берегу которой высился во всей своей краев, во всем своем величии, широко раскинувшийся, многолюдный и многохозяйственный, старинный монастырь.

У главных его входных ворот, имевших вид широкой колокольни с башенными часами наверху, расположен был ряд многоэтажных гостиниц. К одной из них нас подвезли, и мы были встречены гостиничным чернобородым, услужливым монахом и молодым служкой. Нам был отведен большой, низкий номер, под сводами, с расписным потолком и голубыми звездочками выкрашенными стенами. Вскоре на стол появился кипящий самовар и монастырская еда. Нас предупредили, что ежели она нам не по вкусу, то в Сарове имеется для приезжающих особый ресторан с разнообразным меню. Само собой, мы предпочли простой монастырский стол, состоявший из отличных щей, разных похлебок, каш, жареного картофеля, белых грибов и пр., что же касается ржаного хлеба, то я нигде такого вкусного не едал.

Пройдя главные ворота, мы очутились в самом центре монастырской обители, застроенной по окраинам беспрерывным рядом монашеских келий, а в середине — целой группой церквей. Собор возвышался в глубине дворового пространства и представлял собою старинное, красивое, величественное здание, в стиле итальянского ренессанса, с богатым внутренним убранством и превосходным, тонкой резьбы, вызолоченным иконостасом. В правой половине собора, в серебряном гробу, под массивным из того же металла сделанным навесом, поддерживавшимся четырьмя витыми, колонками, покоились мощи преподобного Серафима, всего лишь год тому назад открытая в присутствии Государя и других Августейших Особ. Над священным прахом Саровского чудотворца день и ночь теплились сотни лампад. Впоследствии мы присоединили и нашу семейную лампаду, работы Оловянишникова. Слева от собора стояла, среди других построек, небольшая церковка в честь св. Зосимы и Савватия, явившихся преподобному Серафиму во время его диаконскаго служения, известная своим деревянным резным иконостасом, художественно исполненным самим Саровским Святителем.

Во дворе и в соборе мы встретили массу богомольцев – мужчин, женщин, детей, здоровых и больных, горожан и деревенских. Нам хотелось прежде всего приложиться к основной святыне Саровской обители – к мощам преподобного Серафима и около них помолиться за себя и за всех своих семейных. Пришлось еще многое претерпеть, прежде чем удалось этого достигнуть…

…В Сарове было более людно, шумно, житейски сложнее, чем в тихом, скромном Дивееве. Недаром говорилось, что тело Святителя покоится в Сарове, но душа его незримо пребывает в Дивееве…

…Церковные службы в Сарове были длительные. Совершались они по строгой уставности монастырского чина.

Обойдя за день лесные пустыньки и искупавшись в целебном источнике, я шел ко всенощной, заканчивавшейся около 8 часов вечера, ложился, а к двум часам утра вновь приходил в темный, лишь местами освещенный восковыми свечами и лампадками, собор. Во время ночной службы народу бывало немного. Вдоль стен недвижимо стояли мрачные, черные фигуры монахов, с четками в руках и с прикрытыми клобуками головами. На этих ночных службах, продолжавшихся до рассвета, я год от года отдавался сосредоточенному молитвенному настроению, которое помогало моей совести подводить итог всему, что я делал за истекший год и способствовало моему духовному очищению и обновлению. Тотчас после ночной заутрени начиналась ранняя обедня, во время которой я исповедовался, обычно у о. иеромонаха Руфима, и затем приобщался Св. Тайн. В 9 часов утра я возвращался домой и принимался за сборы в обратную дорогу в Самару, тем же путем – на Арзамас и Нижний.

С 1906 года и до войны 1914 года я каждое лето посещал Дивеево и Саров, употребляя на всю поездку не свыше десяти дней, являвшихся для меня настоящим отдыхом, необходимым для подкрепления моих жизненных сил»[9].

На этом воспоминания о поездке в Саровскую обитель заканчиваются. И если Александр Наумов в своем описании паломничества в Саровскую пустынь передает нам характер своих внутренних духовных ощущений и переживаний, то оценить по представленному тексту чувства Ивана Ушкова нам вряд ли представляется возможным. Но сам факт его участия в этой поездке на Святое место уже многим может характеризовать сына Петра Капитоновича. И если какие-то деловые качества предков могли не унаследоваться и не привиться в полной мере Ивану Петровичу, то искренняя вера, а также его желание участвовать в паломничестве к православным святыням, свидетельствуют о наличии у него духовной основы, заложенной, по всей видимости, семейными традициями. Также это проявлялось и в его участии в помощи Богоявленскому храму. Именно на такой духовной основе на протяжении столетий зиждилась крепость и мощь Российской Империи! И современное развитие России как великой державы невозможно осуществить без возрождения духовности в людях.

Вечная память благотворителям нашего храма – Петру Капитоновичу и Ивану Петровичу Ушковым.

Автор статьи — диакон Алексий (Комиссаров)


[1] Менделеев Д. И. ПСС. М., 1949. Т. 15. С. 630.

[2] Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний. 1868-1917. Издание А.К. Наумовой и О.А. Кусевицкой, Нью-Йорк, 1954., — Том 1. — С. 174

[3] Там же, С. 174

[4] Цит. по Есиева И.В. Купеческая династия Ушковых (первая половина XIX в. – 1918 г.), Набережные Челны, ИНЭКА, 2007. – С. 25.

[5] Есиева И.В. Купеческая династия Ушковых (первая половина XIX в. – 1918 г.), Набережные Челны, ИНЭКА, 2007. – С.25.

[6] Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний. 1868-1917. Издание А.К. Наумовой и О.А. Кусевицкой, Нью-Йорк, 1954., – Том 1. – С. 174

[7] Вятские известия Временного правительства, — 1917, 12 авг., № 34, с 7..

[8] Протоиерей Алексий Загуменнов, А.Г. Комиссаров. Краткая история Богоявленского храма в селе Тихие Горы Елабужского уезда Вятской губернии.// Материалы межрегиональной научной конференции Православие на Вятской земле (к 350-летию Вятской епархии), Вятка, — 2007. С. 134.

[9] Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний. 1868-1917. Издание А.К. Наумовой и О.А. Кусевицкой, Нью-Йорк, 1954., – Том 2. – С. 90-95.