Обновления на сайте

30.07.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "День Крещения Руси в Менделеевске"

25.07.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Тихогорский крестный ход 2017"

28.06.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Икское устье"

1.06.2017 смотрите - расписание служб на май - июль 2017 г.

25.01.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Богоявление Господне!"

12.01.17 смотрите обновления в разделе "Новости" - "Рождество Христово!"

Советуем послушать

ФРАНЦУЗОВЫ ИЗ СЕЛА ТИХИЕ ГОРЫ

Зимой 2012 года на нашем сайте была опубликована статья «Тихогорские исповедники». В августе 2012 года мы получили отклик от потомков одного из героев нашего очерка. О судьбе своего деда и прадеда, Французова Максима Ферапонтовича, служившего пономарем в Богоявленском храме села Тихие горы, арестованного и сосланного в ссылку в 1931 году, нам поведали его внуки и правнуки. Также они предоставили в наше распоряжение документы и фотографии из семейного архива.

Собрав воедино сведения из имеющихся источников, архивные данные и воспоминания потомков, нам показалось интересным продолжить рассказ о семье и судьбе одного из церковнослужителей нашего храма, пострадавшего за веру в годы гонений.

Согласно семейному преданию, Франзузовы были родом из села Афанасово Мензелинского уезда Уфимской губернии. Как они оказались в селе Тихие Горы доподлинно не известно. Можно только предположить, что миграция их была связана с формированием вокруг Бондюги и Ушковских химических заводов своеобразной экономической зоны, куда обедневшие крестьяне приезжали для заработков, и где постепенно они превращались в т.н. «сознательный рабочий класс». Самой востребованной, и одновременной тяжелой работой, которую можно было получить в то время в окрестностях Бондюги, являлся труд грузчиков на пристани Тихие Горы, которая находилась на реке Каме и обеспечивала прием и отправку грузов не только с Бондюжского, но и с Кокшанского химического заводов. Постоянный товарооборот обеспечивал стабильный заработок рабочим. В грузчики шли физически крепкие, отчасти свободолюбивые мужики, потерявшие вкус к оседлой крестьянской жизни. Можно предположить, что таким и был первый из известных нам представителей рода Французовых – Ферапонт Ксенофонтович.

Как указывает в своей книге «Есть на Каме завод» коллектив авторов (Кашин и др,) крестьянин Ферапонт Ксенофонтович Франзузов в 1905 году входил в Бондюжский кружок, который назывался «группа сознательных рабочих». Понятно, что это были люди, зараженные реформаторскими идеями, которые активно пропагандировались либералами всех мастей всеми имеющимися средствами того времени, как раз накануне первой русской революции 1905 года. В то время Ферапонт Ксенофонтович считался деятельным агитатором среди грузчиков Тихогорской пристани. Как пишут авторы, ему «удалось убедить грузчиков предъявить пристанской администрации Бондюжского завода требование о повышении расценок за погрузо-разгрузочные работы на баржах. Администрация требование отклонила. 27 апреля 1905 года, в самый разгар погрузочных работ грузчики объявили забастовку» (Есть на Каме завод., с.21-22).

Все лето на пристани Тихие Горы сохранялась напряженная ситуация, подогреваемая агитаторами, среди которых был и Ферапонт Французов, старательно распространяющий листовки и прокламации. В августе месяце в связи с начавшимися арестами он был арестован, а в октябре 1905 года, после опубликования в печати Манифеста царя Николая Второго, уже отпущен на свободу, где тут же продолжил свою деятельность агитатора. Он объезжал окрестные селения, где подговаривал крестьян завышать цену на погрузочные работы. Также выдвигал от грузчиков требования к администрации пристани Тихие Горы о высоких и твердых ценах на погрузки. Благодаря подрывной деятельности агитаторов в Тихих Горах и Бондюге снова начались забастовки, которые потребовали для установления порядка приезда из Москвы владельца химических заводов Ивана Петровича Ушкова. В итоге компромисс был найден. Но разжигатели беспорядков не могли остановиться на достигнутом, им не нужны были компромиссы, а нужна была коренная ломка всей системы, захват власти и разрушение основ общества с последующим построением безбожного государства. В декабре 1905 года Москва уже пылала вооруженным восстанием. В ответ на это последовали аресты и в глубинке. Так 22 января 1906 года были арестованы Ферапонт Ксенофонтович Французов и его сын Сергей, тоже зараженный ложными идеями свободы и справедливости и проводивший подрывную работу на ижевских заводах и в городе Сарапуле. Авторы книги отмечают, что в связи с арестом Французовых «деятельность социал-демократической организации несколько заглохла». Отпущены из заключения они были только летом 1906 года, в разгар конфликтного противостояния между думой и царской властью. Следующему аресту отец и сын Французовы подверглись в январе 1907 года, когда они в административном порядке были направлены в ссылку в северные уезды России. В дальнейшем ни Ферапонт Французов, ни его сын Сергей не упоминаются как «борцы за свободу рабочего класса». На арене «борьбы с самодержавием» появились новые фигуры, более прагматичные и жестокие, в облике которых, по описаниям очевидцев тех лет, было много общего – воспаленный безжалостный взгляд, нос с горбинкой, темные курчавые волосы. Они не дрогнут и уж точно доведут начатое дело до конца.

А судьба Ферапонта Ксенофонтовича Французова в итоге сложилась трагично. Удивительно, но он сам пострадал от тех, в лживые обещания и речи которых он поверил. В 1918 году он был расстрелян отрядом красноармейцев, захвативших село Тихие горы после ухода частей белочехов. Обвинили его в предательстве. В материалах архивно-следственного уголовного дела № 2-14756 за 1931 год (архив ФСБ РФ по РТ) указано, что Ферапонт Ксенофонтович Французов при власти белых принимал активное участие в выявлении членов Тихогорского комитета бедноты, коммунистов и совработников, которые за свою антигосударственную деятельность были расстреляны по приказу руководства белых войск. Так закончилась жизнь крестьянина, грузчика Тихогорской пристани и активного агитатора и прокламатора социально-демократических идей Ферапонта Ксенофонтовича Франзузова, который, вместе с десятками тысяч крестьян и простых людей в то время в России, стал жертвой пустой болтовни и лживых обещаний либералов и новых реформаторов. К сожалению, фабула и детали расстрела Ферапонта Ксенофонтовича не известны. Можем лишь предположить, что наследственная крестьянская вера, природная русская простота не могли вместить в себя нечеловеческих понятий новой власти и кровавого разгула начальников-коммунистов, отрицающих Бога и жизнь по его законам.

Второй сын Ферапонта Ксенофонтовича – Максим, был верующим человеком и достаточно образованным для выходца из крестьянской семьи. Как известно, основы религиозности любого человека закладываются в первую очередь в семье. Максим Ферапонтович родился 20 января 1889 года в селе Тихие Горы. Мать его звали Ефросинья Акатьевна. Неизвестно, какое начальное образование получил Максим, но в период 1905-1906 гг. он учился в селе Асаново в Асановском училище при сельхозферме. В семейном архиве сохранился уникальный документ, перепечатка статьи из газеты «Елабужские вести» (№92 от 14 декабря 1906 г.), своего рода публичное раскаяние о своем неблаговидном поступке. Приведем текст письма полностью: «В наше беспокойное время много корыстных людей стали носителями этой позорной клички.

И все то они на различный манер: различны их цели, различны и пути для достижения этих целей. Наш мастер-кузнец Г.И. Ворожцов, недавно выказал такую гениальную изобретательность в области провокаторских деяний, что ему, пожалуй, позавидовал бы его коллега и не из такой глуши, как наша маленькая ферма. Храня в душе ненависть ко всему новому, этот поклонник всяких угнетений и притеснений, прикинулся вдруг другом и защитником притесняемых им учеников, — да и не только учеников, а и всех притесненных вообще. – «Вот что значит дух-то времени!» — рассуждали мы, видя это скоропостижное превращение. Мы и не подозревали даже, какое гнусное намерение таилось в душе нашего мастера. Скоро однако волк показал свои зубы из овечьей шкуры. Однажды наш мастер принес в мастерскую исписанный лист бумаги и заставил всех присутствовавших тут учеников подписаться под ним. – «В вашу же пользу, вшивики, вы этакие». – говорил он повелительным, начальственным тоном; по этому тону мы поняли сколько хулиганских выходок с его стороны ожидает в будущем всякого ослушника. Читая предлагаемую нам бумагу, мы краснели от стыда за ее содержимое. Это был гнусный и лживый донос на заведующего фермой, с упоминанием о Боге, Царе и Отечестве, … с упоминанием о каких-то «распространениях» по окрестным деревням, и пр.; доносилось все о таких вещах, которых мы, ученики, не знали и не замечали за заведующим фермой. И все таки мы подписались! Боязнь различным прижимок со стороны Ворожцова, как мастера, боязнь ежедневных распеканий, ябед и наушений, до «выставки» из мастерской включительно, заставило нас сделать это. Вскоре после этого у заведующего полицией был произведен обыск; как и надо было ожидать – ничего предосудительного не нашли. Но чем, однако, кончится вся эта история с доносом, мы не знаем: нынче ведь всякое бывает!

Поэтому мы, — теперь, когда уже Ворожцов уволен с фермы, — открыто заявляем ему свое глубокое негодование и отказываемся от своих подписей под лживым доносом, находящимся вероятно в руках полиции.

Ученики Асановской сел. хоз. Фермы: Уполномоченный от 1-й группы Максим Французов, от 2-й группы Кашин Степан, от 3-й группы Василий Орлов».

Такое письмо может характеризовать его авторов как людей совестливых, даже по прошествии времени не согласных мирится с неправдой, и поборовших в итоге свой страх перед публичным раскаянием.

С началом первой мировой войны Максим Ферапонтович был призван на фронт. Семейное предание сохранило в памяти рассказы, что он воевал в действующей армии, был награжден георгиевскими крестами. На самом деле, согласно данным «Личной книжки запасного Р.К.К.А» Максим Французов был призван на службу 1 декабря 1914 года с назначением в Залужский полк. В мае 1916 года был направлен в Минский военный госпиталь, где в 1917 году прошел фельдшерские курсы, и выдержав экзамены «комиссия определила признать его достойным звания войскового фельдшера», о чем 29 июня 1917 года было выдано свидетельство. 15 июля 1917 года Максим Французов получил назначение фельдшера в 28-ой тыловой эвакгоспиталь. А страну уже захлестнули всем известные трагические события. В октябре 1917 года Максим Французов получил увольнение из армии. Вскоре, по всей видимости, Максим Ферапонтович возвращается в родные Тихие Горы, но уже через год в разгар гражданской войны 25 октября 1918 года он был мобилизован в красную армию фельдшером, где служил во 2 и 9 стрелковых полках. 30 октября 1919 года его переводят в дивизионный лазарет. Лишь 4 декабря 1920 года Максима Французова увольняют из армии с формулировкой «по болезни». Так закончилась военная карьера Максима Французова.

После возвращения в Тихие Горы Максим Французов работает фельдшером и посещает храм, в котором еще до 1925 года служат два дореволюционных уже не молодых священника – Андрей Голубев и Стефан Емельянов, а будущий священник Максим Кузьмин «ходит» еще в пономарях.

Согласно справке с 4 февраля 1920 г. по 1 июля 1922 года Максим Французов работал фельдшером при больнице Бондюжского завода, откуда был уволен по сокращению штатов (справка за подписью врача Земскова). Других документов о его трудовой деятельности до ареста не сохранилось. А в 1931 году вместе с группой церковников он был арестован. В храме в то время служили уже новые люди.

Из обвинительного заключения уголовного следственного дела № 2-14756 за 1931 год (далее уголовное дело), известно, что Французов Максим Ферапонтович характеризуется как крестьянин середняк, русский, 41 года. Служил псаломщиком в церкви, грамотный, женат, семья три человека. Права голоса не лишался. По уголовному делу Максим Ферапонтович проживая в Тихих Горах «играл роль поповского кулацкого агента». При этом совмещал службу в церкви псаломщиком, и выполнял обязанности, видимо в силу дефицита грамотных людей, секретаря сельсовета. В 1929 году зафиксировано его высказывание: «Разве можно отнимать веру, церковь и религию, это гонение на религию и духовенство, ведь церковь плохого ничего для народа не делает». Работая секретарем, Максим Французов обвинялся в том, что он сумел похитить все документы касающиеся попов и кулаков, а потом заявил: «что он больше служить не будет, что он не может».

В итоге, в составе группы церковнослужителей и мирян, состоящей из 10 человек, среди которых были два священника, 11 февраля 1931 года Максим Французов был арестован, и обвинен в составе группы в антисоветской деятельности, разложении колхозного строительства и организации вредительского акта в виде поджога транзитного склада Бондюжского химического завода. Следственное дело тянулось почти пол года.

Согласно протоколу заседания судебной тройки Г.П.У. Т.Р. от 23 июля 1931 года проходившему в городе Казани, Французову Максиму Ферапотновичу определено наказание виде заключения в концлагерь сроком на три года, считая с момента ареста 11.02.1931 г.

Как следует из Удостоверения, выданного Французову Максиму в июле 1933 года из Управления Беломоро-Балтийского исправительно-трудового лагеря, Максим Французов был досрочно освобожден из лагеря в июне 1933 года, проведя на исправительных работах 2 года. Получив долгожданную свободу, он снова возвращается в село Тихие Горы.

С 1933 по 1942 год Максим Ферапотович работал фельдшером Псеевского медпункта. Был уволен с формулировкой «в связи не предоставлением жилищно-бытовых условий». Некоторое время работал в Бизякинском фельдшерско-акушерском пункте, затем снова вернулся в деревню Псеево, пока в августе 1948 года не был переведен на должность заведующего фельдшерско-акушерским пунктом в селе Икское Устье, где проработал до 14 марта 1953 года с выходом на пенсию по инвалидности 2 группы. За весь период работы фельдшером Максим Французов трижды награждался благодарностями райздравотдела за хорошие показатели работы, а также получил медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.».

В последующем семья Французовых жила в деревне Кокшан.

По воспоминаниям потомков, дед никогда ничего не рассказывал о лагере и своем заключении. В своих разговорах упоминал служителя церкви по фамилии Кузьмин, но в связи с чем, никто уже не помнит. Внешне он выглядел по церковному — всегда носил бороду и длинные волосы (хотя на сохранившихся фотографиях выглядит по другому). При имеющейся возможности Максим Ферапонтович старался посещать Богослужения. Например, когда семья жила в Кокшане, он любил ходить в ближайшую действующую церковь в село Новогорское, но никто не видел, что бы он помогал в храме на службе или пел на клиросе. Когда Максим Ферапонтович находился дома, то очень часто из его угла доносилось негромкое церковное пение. Сам он рассказывал при этом, что раньше пел на клиросе и читал на церковнославянском во время службы в храме. При этом он никогда не пел на улице и не афишировал своей религиозности. До конца дней своей жизни Максим Французов никогда не отказывал и помогал всем обращавшимся к нему с болями и хворями, а таких, особенно во время жизни в деревнях и селах, было понятно не мало.

Максим Французов был женат на Ефросинье (Феодосье) Ивановне, которая умерла в 1961 году и была похоронена в деревне Кокшан Менделеевского района. В Ижевском государственном архиве сохранилось дело «О расторжении брака Максима Французова с Феодосией Ивановной» за 1917-18 гг. Содержание этого дела не известно, и брак расторгнут не был.

Дочь Максима Ферапонтовича – Глафира Максимовна вышла замуж за татарина – Галимзяна Гайнутдинова. У них родились четверо детей – Олег, Валерий, Игорь и Галина. Вскоре семья, в связи с болезнью Галимзяна вынуждена была переехать в Казахстан. С собой забрали и уже престарелого Максима Ферапонтовича, который умер в городе Павлодаре 3 декабря 1976 года в возрасте 87 лет, где и был похоронен. По воспоминаниям родных, перед смертью он собрал всех родных, кто жили с ним, попросил бутылку кагора, немного выпил красного вина, поговорил со всеми, закрыл глаза и тихо отошел в мир иной.

Старший из внуков – Олег Гайнутдинов, после службы в армии решил поменять фамилию и стал в честь деда Французовым. Его дети Андрей Олегович и Сергей Олегович Французовы в настоящее время являются действующими сотрудниками полиции. К сожалению, Олег Французов уже умер. Остальные внуки Максима Ферапотовича — Валерий, Игорь и Галина здравствуют. Они помнят и чтят память своего деда, простого человека, солдата, лекаря, пономаря, пострадавшего за веру и несмотря ни на что, сохранившего человечность и всегда готового помочь окружающим его людям.

Упокой Господи душу усопшего раба твоего Максима!

Обращаемся к посетителям нашего сайта, если кто обладает дополнительной информацией по данной теме, или имеет что рассказать о своих предках, имеющих отношение к церковной жизни нашего района, владеет фотографиями церквей, священнослужителей и просто прихожан, пишите на наш электронный адрес, или направляйте письма на почтовый адрес, или звоните по телефону, который есть на главной странице сайта, или обращайтесь непосредственно к настоятелю нашего храма, протоиерею Алексию Загумённову.

Автор-составитель диакон Алексий Комиссаров
Богоявленский храм г. Менделеевск
ноябрь 2012 г.